О польской шляхте и Сулима Гаевских
Из материалов дела Департамента Герольдии Правительствующего Сената "О дворянстве рода Гаевских", ЦГИА 1343-19-221.
Из актов провинции ДвинскойГерб Сулима
Из книги Herbarz Polski Kaspra Niesieckiego, Tom VIII, Drukiem Breitkopfa i Hærtela w Lipsku, 1841, стр. 562. Sulima herb. Herbu tego tarcza wszerz na dwie części przedzielona, na wierzchnej dzielnicy pół Orła czarnego, w żółtem polu, z skrzydłami rozciągnionemi, z pyskiem w lewą tarczy obróconym: w spodniej zaś trzy kamienie w czerwoncm polu, na hełmie z korony pół Orła czarnego takiego jak na tarczy, tak go opisu ją Paproć, o herb. f. 459. Okol. tom. 3. f. 169. Biel. f. 329. wszyscy się zaś na to zgadzają, że ten herb do Polski z Niemiec przyniesiony.
Русский перевод. Из книги Гербовник Польский Каспара Несецкого, Том VIII, Издательство Брайткопфа и Хэртеля в Лейпциге, 1841, стр. 562. Герб Сулима. На этом гербе щит разделен на две части, на верхней части изображена половина черного орла с расправленными крыльями в желтом поле, с мордой, обращенной к левой стороне щита: в нижней части – три камня в красном поле, на шлеме с короной, половинка черного орла как на щите, так описывает его Ферн, герб. ф. 459. Прим. объем. 3. ф. 169. Биль. ф. 329. и все сходятся во мнении, что этот герб в Польшу из Германии принесен был.
Herbarz Polski Kaspra Niesieckiego, Tom IV, Drukiem Breitkopfa i Hærtela w Lipsku, 1839. Gajewski herbu Sulima, w Krakowskiem województwie, jakom widział na nadgrobku, piszą się z Gajewa. Jędrzej Gajowski dworzanin Króla Zygmunta III. zginął w Moskwie 1610. Drugi Jędrzej kasztelan Oświęcimski, zostawił z Przyłęcką herbu Sreniawa potomstwo, synów i córki, z tych jedna Krystyna była za Alexandrem Myszkowskim kasztelanem Oświęcimskim, znaczna dobrodziejka nowicjatu naszego Krakowskiego umarła 1659. tamże pochowana, ale to małżeństwo nie płodne. Druga Katarzyna za Krzysztofem Przecławskim. Paweł brat ich, miał za sobą Katarzynę Lu- bomirską. Stanisław dworzanin Króla Zygmunta, poborca w Krakowskim 1635. Constit. fol. 60. żona jego Górecka. Hieronim z Małgorzatą z Trzebini Trzebińską zostawił potomstwo. Baran. 1638.
Гаевский Герба Сулима в Краковском Воеводстве, как видел на памятнике, показан с Гаева. Андрей Гаевский Дворянин Короля Сигизмунда 3-го погиб в Москве в 1610. Другой Андрей Каштелян Освецимский, от Пржеленцкой Герба Шренява оставил потомство сыновей и дочерей, из коих одна Кристина была замужем за Александром Мыликовским Каштеляном Освенцимским, знаменитая благодетельница Краковского Езуитского монастыря, умерла в 1659 и там же предана земле, но сие супружество бездетно. Другая Екатерина по мужу Христофорова Прежецимская. Павел брат их соединен супружескими узами Екатерину Любомирскую. Станислав Дворянин Короля Сигизмунда, Краковский сборщик податей, а 1635-го жена его Горецкая. Хероним (Ярош) с Малгожатою в Тржебине Тржебенскою оставил потомство. Баран. 1638.
Из книги Лакиер А.Б., Русская геральдика, Книга II, Часть 4-я, История дворянских гербов, Санктпетербург, 1855, стр. 463. Сколько в древней Польше было коренных колен, столько же было и отличительных для них знаков, клейнодов (klejnot herbowy «herb szlachecki»), и всякий новый род, равно как и частный человек, который примыкал к польскому дворянству, не мог выдумать свое знамя или принесть свой клейнод, а его брал под свое покровительство какой-нибудь коренной польский род и приписывал к своему знамени. Оттого-то в прежние времена мало было назвать лицо, должно было прибавить: дворянин такого-то знамени, герба. На войне одногербовцы имели общее знамя, которым отличались от соратников.
Герб Сулима - не фамильный герб, а герб, к которому приписывалась дворянская фамилия. Элементы герба: щит, орел, драгоценные камни, шлем, корона; цвета: желтый, красный, черный.
Завиша Чарный герба Сулима с Гарбово (ок. 1370 - 1428) - историческая личность, героический образ которой занял достойное место в польской национальной мифологии. Он удостоен чести быть изображенным на картине Яна Матейко «Грюнвальдская битва» (написанна в 1878 году, хранится в Национальном музее в Варшаве). Сюжет картины — Грюнвальдская битва, в которой войска Королевства Польши и Великого княжества Литовского разгромили войско Тевтонского ордена 15 июля 1410 года на территории государства Тевтонского ордена близ деревни Грюнвальд (ныне Польша).
Рыцарь Завиша Чарный в доспехах, верхом на черном коне в центре фрагмента:
Выборы короля Августа II на Воле под Варшавой в 1697 г. — картина итальянского художника немецкого происхождения Мартино Альтомонте (1657–1745). С 1684 он работал в Польше, а с 1690 — в Варшаве. Изображены выборы короля Польши во время сессии элекционного сейма, проходившего с 15 мая по 28 июня 1697 года; 27 июня из трех кандидатов был выбран Фридрих Август I курфюрст Саксонии, который был коронован под именем Август II. Альтомонте был очевидцем выборов.
Уездная шляхта на местных сеймиках выбирала достойных доверия людей — сеймовых послов, которые от ее имени ехали голосовать в Варшаву. Послам компенсировали расходы на поездку, а за свой счет на выборы польского короля мог поехать любой шляхтич. Таким образом, в элекционном сейме участвовали не только земские послы, но и вся шляхта поголовно, сколько бы её ни явилось. Однако права шляхты ограничивались только подачей голоса за того или иного кандидата; все остальное было предоставлено послам и сенаторам.
Элекционный сейм собирался на поле между Варшавой и деревней Воля. Место, где собирался элекционный сейм, окружалось рвом и валом, здесь могли находиться только земские послы и сенаторы; остальная шляхта размещалась вокруг. На гравюре обозначены: a — элекционное поле; b — деревянное строение (шопа), в котором проводились совещания сенаторов, сеймовых послов и вообще вершились важнейшие дела сейма; c — общее собрание сенаторов и сеймовых послов под открытым небом; d — ров, окружающий элекционный сейм; e — остальная шляхта; f — Варшава; g — деревня Воля.
Инвентарь имѣнія Каменецъ и Рушоны, Двинскаго повѣта, Антонія Фелькерзамба №25—1766 г. Марта 25
Источник: Акты Виленской археографической комиссии[1]. Стр. 149-152.
Изъ актовой книги Динабургскаго Гродскаго суда за 1766 г. № 71/445 л. 313—318
Przyznanio inwentarza przy prawie przedażnym maiętności Kamieńca у Ruszona od wielmożney Jeymści pani Ewy z Felkierzambów Siellickiey, sędzinoy grodzkiey inflan., W. Jmści panu Antoniemu Felkierzambowi, chór. J. K. Mści danego у służącego.
Roku tysiąc siedmsetnego szezdziesiąt szóstego, miesiąca Septembra trzynastego dnia.
Coram actis Kancellaryi grodzkiey Inflantskiey, w mieście J. K. Mści sądowym Duneborku będącey, przedemną Jozafatem Antonim. Wieliczką, regentem grodzkim xięstwa Inflant., comparendo personaliter. wielmożna Jeymśe pani Ewa z Felkierzambów Siellicka, sędzina grodzka Inflantska, inwętarz przy prawie wieczysta przedażnym na maiętnośó Kamieniec у Ruszon W. Jmci panu Antoniemu Felkierzambowi, chór. J. K. Mści sporządzony, dany. у służący, przyznała у do akt xiąg grodzkich Inflantskich ku zapisaniu podała, który słowo do słowa wpisuiąc, tak się w sobie ma.
Inwętarz maiętności' Kamieńca у Ruszona dziedzicznej, odemnie Ewy z Felkierzambów. Sieli ickiey, sędziney grodzkiey Inflantskiey, przy prawie wieczystym przedażnym za pewną summę, w tymże praj wie wyrażoną, przy podaniu w possessyą wieczystą W. J mści panu Antoniemu Felkierzambowi, chorążycowi J. K. Mści, w roku teraznieyszym tysiąc siedmset szezdziesiąt szóstym, miesiąca Marca dwudziestego piątego dnia sporządzony, у na te dobra dany.
Opisanie dworu. Dwór z budynkiem mieszkalnym, officyną, folwarkiem, zpichrzami, bromami, sklepami, oborami, browarami, lodowniami), gumnami, odrynami, stayniami, wozowniami у wszelkierai gospodarskiemi budynkami w należytym porządku, opatrzeniu у circum circa oparkanieniu.
Przy dworze zaraz za bramą młyn niedawno budowany, na dwa koła, we wszelkim porządku dobrym.
1. Anczkin Misan 1. Gryk Missan 1. Andrzey Missan 1. Jakub Missan 1. Tum Missan 1. Jon.Missan, piwowar 1. Ancz Missan piwowar 1. Matys Missan słodownik 1. Ano Missan słodownik 1.
2. Wilim Werza 1. Matys Werza 1. Martyniowa Werzowa 1. Jon Rywar 1. Piter Rywar 1. Matys Rywar 1. Indryk Ludan. 1. Jon. Ludan 1.
3. Anc Ruskul 1. Jon Pakszan 1. Piotr Pakszan 1. Tum Pakszan 1. Paweł Pakszan 1. Jakubowa Ruskulowa 1. Anczkin RuskuJ z matką Rywarową 1.
4. Piter Rutul 1. Marcin Kutii 11. Odom Rutul 1. Indryk Grobeż l.Samul Daukszta 1. Andrzey Krapsza 1. Andrzey Kodor 1. Indryk Botor 1.
5. Anczkin Botor 1. Jakub Botor Anczki syn 1. Krzysztop Botor 1. Piter Zołderbok 1. Kazul Botor 1. Jakub Botor, brat Kozula 1. Odom Botor 1. Kozul Botor, Andrzeja syn 1. Marcin Botor 1.
6. Arman Wogul 1. Andrzey Wogul 1. Martyn Wogul 1. Andrzey Bojor 1. Biern Bojor 1. Piotr Zaykowski 1. Matys Zaykowski 1. Marcin Grobeż 1. Jon Wogul 1.
7. Marcin Grygul 1. Jakub Grygul 1. Andrzey Grygul 1. Jur Grygul Lubartowey syn 1. Mortyn Grygul Tuma syn 1. Tum Grygul Wilima syn 1. Anc Grygul Jakuba syn 1. Andrzey Pokszan 1.
8. Odom Sman 1. Anc Rywar 1. Jur Sman 1. Matys Sman 1. Tum Sman 1. Paweł Rywar ]. Jakub Pigań 1. Jon Jnehnan 1.
9. Matys Brydak 1. Andrzey Brydak 1. Jon Kłycki 1. Tum Kłycki 1. Marcin Krapsza 1. Jakub Krapsza 1.
10. Jur Jokszta 1. AncJoksztal. Anton Ruskul 1. Jasz Jonatal 1/ Paweł Wonok 1. Jakub Jonałan 1. On ton Jonałan 1.
1. Piter Ukien 1.: Jur Ukien Pitra syn 1. Piter Ukień. Auzynia pasierzb 1. Odom Ukicń 1. Andrzey Ukień 1. Odom Czuchna 1.
2. Jur Ukień 1. Piter Ukien 1. Piter Ukien Jura starego syn 1. Kuzma Ukien 1.
3. Matys Rywar 1. Jon Rywar 1. Marcin Rywar 1. Jakub Rywar 1. Anc Rywar 1.
4. Piter Rywar Otryszka 1. Jur Rywar Otryszka 1. Anc Rywar Otryszka J. Jur Auzien l.Krysztop Missan 1.
5. Odom Joxt 1. Marcin Joxt l.Daniła Joxt 1. Paweł Joxt 1. Jurgis Joxt 1.
6. Seyman Ludan Pilakalnia 1. Odom Ludan Pilakalnia 1. Tum Ludan Pilakalnia 1. Piter Ludan Jonia syn 1. Odom Ludan Growernik 1. Atie Ludan 1.
7. Jndryk Ludan z Ordyszka L Jon Ludan Indryki syn 1. Jakub Ludan Anczy syn 1. Stefan Ludan 1. Indrycz Ludan Marcina syn 1. Arman Ludan 1.
8. Seyman Matysan 1. JonMatysan 1. Jur Matysan 1. Jon Matysan Jura syn 1. Anc Matysan Jura brat 1.
9. Jur Biekis 1. Piter Bekis 1. Andrżey Bekis 1. Daniła Sman 1. Marcin Rutul 1.
10. Andrzey Krysztapien 1. Odoms Ludan 1. Jon Ukień 1. Jon Tramyn 1.
11. Jon Kraupsza 1. Bautruк Krapsza 1. Samul Gutin 1.
1, Staś Krapsza Armania Matysa zięć 1. Mortyn Luman 1. Piter Matysan 1. Arman Matysan starostka 1. Jur Matysan Anczy syn 1.
2. JonSpikis 1. Marcin Ukien 1.
3. Jur Grebeż 1. Mortyn Grebeż Jura syn 1.
4. Jur Karał 1. Jur Udrą 1. Jur Powarnik 1.
5. Ancz Grebeż Kopacz lf Jon Grebeż, Tuma syn 1. Andrzey Grebeż, Matysa syn 1.
6. Kazul Łuban 1. Jur Łuban 1. Odom Łuban 1.
7. Marcin Gutin .1. Jur Dregis 1.
Powinność iest trzecinników z każdey trzeciny co tydzień po trzy dni, jak dwór każe służyć, gwałty także ordynaryinie po trzy, czasem po sześciu, a naydaley jak siano zprzątaią po dziewięć, jak długo potrzeba, pełnić. Pogostu co rok pieniędzami złotych dwa у коріеука iedna płacić, każdego zboża po pułtora sieka, to iest żyta, ięczmienia у owsa, miodu pułóśma funta, chmielu puł ósma funta, lnu puł ósma funta, szynki funtów trzydzieście, siana kit trzydzieście, drew pułtora sążnia, sztankietow sztuk trzydzieście, dranic kop sześć, wor ieden, łubkę iedną, powrozów sążni trzydzieście, kurów dwoie, jaiek trzydzieście у trzy, podwody do Rygi wysyłać maią; przytym włókę od purów sześciu zytnego sianja na jarzynę у żyto zapaehać, zasiać у zprzątnąć powinni będą.
Powinność iest cswiertników z każdey czwiercy co tydzień po dwa dni służyć, gwałty, także ordynaryinie dwa, czasem cztyry, a naydaley iak siano sprzątaią po sześć, iak długo potrzeba pełnić. Pogostu co rok piniędzami złoty ieden у kopieykę iedną płacić, każdego zboża po iednym sięku, to iest żyta, ięczmienia у owsa, miodu funtów pięć, chmielu funtów pięć, lnu iuntów pięć, szynki funtów dwadzieście, siana kit dwadzieścia, drew sążeń ieden, dranic kop cztyry, sztankietow sztuk dwadzieście, wor ieden, łubka iedna, powrozów sążni dwadzieście, kurów dwoie, jaiek dwadzieście у dwie podwody do Rygi co rok wysyłać maią. Przytym włókę od purów czterech żytniego siania na jajarzynę у żyto zapachacć, zasiać у zprzątnąć powinni.
Powinność iest pulcswiertnilców z każdey pułczwierciny co tydzień po iednym dniu, jak dwór każe, służyć, gwałt ieden ordynaryinie, czasem po dwóch, a naydaley iak siano sprzątaią po trzech, jak długo potrzeba pełnić. Pogostu co rok pieniądzami kopieiek siedm, zbożem żyta, ięczmienia у owsa po pułsieka, miodu puł trzecia funta, chmielu puł trzecia funta, lnu puł trzecia funta, szynki funtów dziesięć, siana kit dziesięć, dranic kop dwie, sztankietow sztuk dziesięć, drew puł sążnia, wor ieden, powrozów sążni dziesięć, łubka iedna, kurów dwoie, j.aiek dziesięć у iedną podwodę co rok wysłać maią. Przytym włókę od purów dwóch żytniego siania na jarzynę у żyto zapachae, zasiać у zprzątnąć powinni.
Do tego ogułem włość cała pryhonna stróżów tygodniowych na swoim chlebie samowtórych czterech, ze wszytkim osób osiem, koleyno do dworu nieustannie dawać ma.
Прим. Бояре в эти времена – промежуточное сословие между крестьянами и шляхтой. Барщину не исполняют, данины натурой не дают. Но обязаны за землю военной или "путной" службой. В поздние времена замещали службу годовой выплатой денег (чинш, отсюда чиншевый боярин).
Бояре жили или среди крестьянъ или отдельными деревушками и пользовались помещичьей землей, за которую отбывали разныя повинности.
(Cтр. XXIX) ... большинство бояръ состояло на чиншѣ, а не на издѣльѣ. Чиншевые бояре, подобно чиншевымъ крестьянамъ, въ общемъ съ каждой 1/2 уволоки пахатной и сѣнокосной земли отбывали слѣдующія повинности: чинша платили около 30 злотыхъ, гвалтовъ—около 12, кромѣ того поставка подводъ, дань медомъ и лѣсными продуктами, сторожа или развозка писемъ. Слѣдовательно бояре второй половины XVIII вѣка были обыкновенными крестьянами, вполнѣ зависѣвшими отъ своихъ помѣщиковъ, и не имѣли ничего общаго съ свободными «панцырными и путными» боярами XVI вѣка, отбывавшими только государственнную службу, за которую они получали отъ польскихъ королей довольно значительные земельные участки.
Бѣглые крестьяне селились на земляхъ другихъ влад льцевъ подъ именемъ новиковъ, слобожатъ, захожихъ и прихожихъ и въ течете изв стнаго времени (do wyiscia słobody) пользовались различными льготами (№ 87). Такіе поселенцы упоминаются во многихъ инвентаряхъ. Между ирочимъ среди этихъ поселенцевъ встрѣчаются и велико-русскіе крестьяне, извѣстные подъ названіемъ «москалей», но ихъ было очень не много, а именно: въ имѣніи Каменецъ, Двинскаго повѣта, 3 человѣка (№25)...
Pustosz Szanginiszki, za którą wszyscy słobożanie płaca talarów bitych 5.
Powinność tych boiarów у słobożanów: posługi у posyłki kołpyno, iak dwór nakaże, pełnić у na ieziora do łowiena ryb chodzić. Обязанность сих бояр и холопов: исполнять повинности и поручения по очереди, как прикажет двор, и ходить на озера ловить рыбу.
1. Karczma pode dworem Kamienieckim w opatrzeniu dobrym, na dwornym szynku. 2. Karczma nad Czereszem: ieziorem także na dwornym szynku. 3. Karczemka na ostrowiu Czereskim, na dwornym szynku. 4. Karczma Dawidowa zwana, na dwornym szynku. 5. Karczemka Garnia zwana, na szynku dwornym. 6. Karczma w Słobodzie Ruszonskiey, na szynku dwornym. 7. Karczma Borowa, w arendzie na Klinowym gościńcu, za którą arędy płacą T. bitych 70. 8. Karczma pod Eyzyniami, w arędzie, za którą płacą arędy 35. 9. Karczma nad Ruszowicą, w arędzie, za którą płacą T. bitych 8. Summa efficit T. bch 113.
Do którego to inwętarza przy uproszonych ustnie у oczewisto przezemnie JWW. Ichmściach panach pieczętarzach, ręką własną podpisuięsię. Pisań w Kamieńcu, ut supra. U tego inwentarza przy wyciśnionych pieczęciach podpisy rąk tak samey aktorki, jako у JW. Imściow pieczętarzow temi słowy: Ewa z Felkierzambów Siellicka, sędzina grodzka Inflantska, LS. ręką własną. Ustnie у oczewisto proszony pieczętarz od wielm. ieymści pani Ewy z Felkierzambów Siellickiey, sędziney grodzkiey Inflantskiey, do tego inwentarza przy prawie wieczystym przedażnym na maiętności Kamieniec у Ruszon W. Imści panu Antoniemu Felkierzambowi, chorążycowi J. K. Mści, w roku terażnieyszyrn tysiąc siedmsetnym szezdziesiąt szóstym, miesiąca Marca dwudziestego piątego dnia, z opisaniem poddanych włości Kamieni eckiey у Ruszonskiey у powinności ich, tudzież zabudowania dwornego wszelkiego danego у służącego podług prawa podpisuię się Konst. Lud. Plater, wojewoda Mścisławski, pułkownik Petyhorski, L. S. Ustnie у oczewisto proszony pieczęlarz od osoby zwyż wyrażoney do tego inwętarza przy prawie wieczystym przedażnym na maiętność Kamieniec у Ruszon danego у służącego, podług prawa podpisuię się Józef Plater, sądowy Inflantski Duneborski starosta mp. L. S. Ustnie у oczewisto proszony pieczętarz od osoby wyż wyrażoney do tego inwentarza przy prawie wieczystym przedażnym na maiętność Kamieniec у Ruszon danngo służącego według prawa podpisuię się Józef Jan Brzeziński, koniuszy xięstwa Inflantskiego, L. S. Który to inwentarz, za ustnym у oczewistym aktorki przyznaniem, iest do xiąg grodzkich Infłantskich in toto przyięty у wpisany. (Собственно-ручная подпись) Ewa z Felkierzambów Siellicka, sędzina grodzka lnfianska.
- Акты Виленской археографической комиссии. Т.35. Инвентари староств, имений, фольварков и деревень за вторую половину XVIII века (1751-1789). Вильна, 1910.
Источник: Роман Афтанази, История резиденций на давнишних кресах Речи Посполитой (пол. Dzieje rezydencji na dawnych kresach Rzeczypospolitej) . 1992, Т. 3, Стр. 149-152.
История Каменца Инфлянтского, расположенного в провинции динабургской, может быть восстановлена лишь частично на основе скудных и не всегда точных данных. Историк польской Ливонии Густав Мантейфель пишет, что в XVII, XVIII и начале XIX веков поместья Рушона, Вышкув (позже названный Аглоной), Каменец и Кастырь принадлежали семье Селицких. Эта семья принадлежавшяя гербу Корчак, проживала в различных землях Великого княжества Литовского, но в основном в Белорусии. Самым выдающимся ее представителем считается Юзеф Селицкий (вел Селецкий), каштелян полоцкий в 1784-1791 годах. О линии в Каменце известно немного. Мантейфель только упоминает, что в 1766 году «Ева из Фелькерзамбов Селицка, видя, что ее подданные из-за плохих дорог и частых разливов озер не могут посещать церковь в Аглоне, решила удовлетворить эту потребность и построила в Рушоне небольшую церковь с монастырем для нескольких доминиканских отцов, которая в настоящее время является приходом Рушон».
Брак Эвы Селицкой, вероятно, был бездетным, поскольку Каменец и, наверно, и другие принадлежавшие ей владения со временем перешли к ее семье. Вопреки утверждению Мантейфеля, что Каменец находился во владении семьи Селицких до начала XIX века, уже в 1778 году вместе с Рушоной и Розентовом он принадлежал Антонию Фелькерзамбу, председателю земских судов провинции Двинской, потомку жившего в середине XVI века Яна в седьмом поколении.
Фелькерзамбы собственного герба, или Koło Złamane, писались по-разному, включая Foelkerzamb и даже Fälkersham. Происходили из Саксонии, но в конце XVI века поселились в Курляндии и Ливонии. Породнившись с различными могущественными польскими семьями, они стали известными гражданами Республики и достигли там высоких должностей. Однако в их генеалогии есть большие пробелы. Несецкий упоминает Мельхиора Фелькерзамба, старосту Голдыня, как первого, кто был постоянно связан с Польшей, который «участвовал в избрании Яна Казимира». Самую высокую государственную должность занимал Отто Фридерик Фелькерзамб (ум. 1705), воевода инфлянтский. В конце концов, от Фелькерзамба, вероятно, в качестве приданого, Каменец перешел к Реуттам герба Гоздава, также ливонского происхождения. В 1870-х годах эти поместья принадлежали Михалу Реутту, также владельцу Антонишек в повете Режица, а после него, вероятно, его сыну, также Михалу, женатому на Александре Клеменц. Дочь Михала Реутта была замужем за Вольским, чей герб и род неизвестны.
Несомненно до Первой мировой войны, а может быть, и после нее, в Каменце находилась впечатляющая резиденция, известная, вероятно, только по нелитографированному рисунку Н. Орды. Этот дворец был изображен со стороны парка и озера. Гравюра показывает, что это было двухэтажное здание, возведенное на прямоугольной основе, покрытое гладкой двускатной или шатровой крышей, с небольшими круглыми слуховыми окнами. Доминирующей чертой одного из длинных фасадов, известных по рисунку, был центральный трехосный выступ, возвышающийся дополнительным одним этажом и закрытый треугольным фронтоном.
Рядом с ним находился портик, колонны которого были соединены наверху стрельчатыми аркадами, поддерживающими верхнюю террасу. Портик, явно несущий на себе отпечаток неоготики, очевидно относится к более позднему периоду, чем дом, который мог быть построен во второй половине XVIII века. Довольно строгое здание дворца дополнено шестиэтажной многоугольной башней, размещенной рядом с одним из боковых фасадов, каждый этаж которой также пронизан стрельчатыми арочными окнами и увенчан зубчатой стеной. Неизвестно, как выглядел второй, более длинный фасад, вероятно, передний. Нет также никакой информации о внутренних помещениях. Дворец стоял посреди очень живописного английского парка, доходившего до столь же живописного озера.
О резиденциях семей Селицких, Фелькерзамб и Ройтт Густав Мантейфель в конце написал, что «усадьбы Каменец и Иеронимово, вместе с приходскими церквями в Рушон и Биржаголе, являются особым украшением этой местности». В одном из закоулков парка, около озера, лежал огромный гранитный валун. На нем когда-то стояла часовня, в которой могли бы с комфортом разместиться несколько десятков человек. Вся эта местность получила название в честь этого камня.
Мы не знаем точно, когда был построен дворец в Каменце-Инфлянцком без неоготических пристроек. Однако мы знаем, что его форма имела несколько эквивалентов в окрестностях. Например, дворец в Хшезенишках, некогда принадлежавший семье Богушей из герба Одынец, позже семье Багневских и семье Пац Помацких, расположенный в районе Укмерге, был очень похож на дворец Каменец. Вильнюс - сначала Сангушки, затем Абрамовичи и, наконец, семья Гюнтер. Об обстоятельствах строительства первого нет никаких записей, второй, после использования стен бывшего замка Сангушкив, был перестроен в своем окончательном виде в 1823-1830 годах под руководством архитектора Яна Боретти.
Dzieje miejscowosci Kamieniec Inflancki, polozonej w powiecie dyneburskim, na podstawie nielicznych i nie zawsze scislych danych odtworzyc mozna jedynie częsciowo. Historyk Inflant Polskich, Gustaw Manteuffel pisze, ze w XVII, XVIII i w poczgtkach XIX w. dobra Ruszonę, Wyszkow (zwany pozniej Aglona), Kamieniec i Kostyr posiadali Sieliccy. Rodzina ta, pieczętujące się herbem Korczak, zamieszkiwała rozne ziemie Wielkiego Ks. Litewskiego, głównie jednak białoruskie. Za najwybitniejszego jej przedstawiciela uchodzi Józef Sielicki (vel Sielecki), w latach 1784—1791 kasztelan polocki. O linii na Kamiericu wiadomo niewiele. Tylko Manteuffel wspomina jeszcze, że w 1766 r. „Ewa z Felkierzambow Sielicka, widząc, ze jej poddani dla złych natenczas dróg i częstego rozlewu jezior korzystać nie mogli z nabożeriństw w Agłonie, postanowiła zaradzić tej potrzebie i w Ruszonie wymurowala kościółek z klasztorkiem dla kilku oo. dominikanów, stanowiącym obecnie Ruszońską plebanią”. Dzieje miejscowosci Kamieniec Inflancki, polozonej w powiecie dyneburskim, na podstawie nielicznych i nie zawsze scislych danych odtworzyc mozna jedynie częsciowo. Historyk Inflant Polskich, Gustaw Manteuffel pisze, ze w XVII, XVIII i w poczgtkach XIX w. dobra Ruszonę, Wyszkow (zwany pozniej Aglona), Kamieniec i Kostyr posiadali Sieliccy. Rodzina ta, pieczętujscą się herbem Korczak, zamieszkiwała rozne ziemie Wielkiego Ks. Litewskiego, głównie jednak białoruskie. Za najwybitniejszego jej przedstawiciela uchodzi Józef Sielicki (vel Sielecki), w latach 1784—1791 kasztelan polocki. O linii na Kamiericu wiadomo niewiele.
Prawdopodobnie małżeństwo Ewy Sielickiej było bezpotomne, skoro Kamieniec, a zapewne i inne należące do niej dobra, przeszły z czasem do jej rodziny. Wbrew twierdzeniu Manteuffla, że Kamieniec do początków XIX w. był w ręku Sielickich, już w 1778 r. wraz z Ruszoną i Rozentowem należał do Antoniego Felkerzamba, prezesa sądów ziemskich prowincji dzwiriskiej, w siódmym pokoleniu potomka Jana, żyjącego w połowie XVI w.
Felkerzambowie h. wlasnego, czyli Koło Złamane, pisali się bardzo roznie, a m.in. Foelkerzamb, a nawet Fälkersham. Pochodzili z Saksonii, ale pod koniec XVI w. przesiedlili się do Kurlandii oraz Inflant. Spowinowaciwszy się z różnymi możnymi rodami polskimi, stali się wiemymi obywatelami Rzeczypospolitej i osiągnęli w niej wysokie godnosci. Genealogia ich wykazuje wszakże duże luki. Jako pierwszego, związanego z Polską na trwałe, wymienia Niesiecki Melchiora Felkerzamba, starostę goldyńskiego, który „pisał się na elekcyą Jana Kazimierza”. Najwyższą w państwie godność osiągnął Otto Fryderyk Felkerzamb (zm. w 1705), wojewoda inflancki. W końcu od Felkerzambow, prawdopodobnie jako wiano, przeszedł Kamieniec do Reuttow h. Gozdawa, pochodzenia także inflanckiego. W latach siedemdziesiątych XIX w. dobra te nalezaly do Michala Reutta, właściciela także Antoniszek w pow. rzeczyckim, a po nim zapewne do jego syna, także Michała, zonatego z Aleksandrą Clementz. Córka Michala Reutta zamężna była za Wolskim, nie znanego herbu ani imienia.
Zapewne do pierwszej wojny światowej, a może i dłużej, istniala w Kamieńcu okazała rezydencja, znana prawdopodobnie tylko z nie litografowanego rysunku N. Ordy. Pałac ten pokazany został od strony parku i jeziora. Z ryciny wynika, że był on budowlą dwukondygnacyjną, jedenastoosiową, wzniesioną na rzucie prostokąta, nakrytą gladkim dachem dwu lub czterospadowym, z niewielkimi kolistymi lukarnami. Dominantę znanej z rysunku jednej z elewacji dłuższych stanowił środkowy, trójosiowy ryzalit, podniesiony o jeszcze jedną kondygnację, zamknięty trójkątnym szczytem.
Mieścił się przy nim portyk, którego kolumny polączono górą ostrolukowymi arkadami, dźwigającymi taras górny. Noszący wyraźne piętno neogotyku portyk pochodził najwyraźniej z epoki późniejszej niź dom, który mógł być zbudowany w drugiej połowie XVIII w. Dosyć surową brylę pałacu wzbogacono ponadto ustawioną tuź przy jednej z elewacji bocznych sześciokondygnacyjną, wieloboczną wieżą, na każdym piętrze przeprutą także ostrołukowymi oknami i zwieńczoną krenelażem. Jaki wygląd miała druga elewacja dłuższą, przypuszczalnie frontowa, nie wiadomo. Nie ma też żadnych przekazów na temat wnętrz. Pałac stał wśród bardzo malowniczego parku angielskiego, dochodzącego do równie malowniczego jeziora.
Na temat rezydencji Sielickich, Felkerzambów i Reuttów Gustaw Manteuffel napisal w końcu, ze „dwory Kamieniec i Hieronimowo, wraz z kościołami parafialnemi w Ruszonie i Birżagole, szczególna są ozdobq tej miejscowości”. W jednej z alej, w pobliżu jeziora, leżał ogromny glaz granitu. Miała na nim stać niegdyś kaplica, która wygodnie pomieścić mogla kilkadziesiąt osob. Właśnie od kamienia tego cała miejscowość otrzymała nazwę.
Nie wiemy ostatecznie, kiedy pałac w Kamieńсu Inflanckim bez dodatków neogotyckich zostal wybudowany. Wiadomo natomiast, że w dalszej okolicy jego bryła miała kilka odpowiedników. Bardzo podobny do kamienieckiego był np. pałac w Chrzezeniszkach, niegdyś Bohuszów h. Odyniec, później Bagniewskich i Pac Pomamackich, położonych w pow. wiłkomierskim i w Dobrowlanach, w pow. wileńskim - najpierw Sanguszkow, po mch Abramowiczów, a w końcu Güntherów. O okolicznościach powstania pierwszego z nich nie ma żadnych przekazów, drugi, po wykorzystaniu murów dawnego zamku posanguszkowskiego, odbudowany został w postaci ostatecznej w latach 1823 - 1830 pod kierunkiem architekta Jana Borettiego.
Гродские суды в ВКЛ появились после судебно-административной реформы, проведенной в 1564–1566 гг. Решения Бельского сейма с 1564 года и II Литовский Статут с 1566 года создали основу нового административно-территориального деления ВКЛ. Были образованы поветы, в границах которых действовали отдельные гродские, земские и подкоморские суды. Вилкомирский повет вошел в состав Виленского воеводства, кроме него в Виленское воеводство вошли также Браславский, Лидский, Виленский и Ошмянский поветы. Такое территориальное деление ВКЛ сохранилось до конца XVIII века. Согласно переписи населения с 1790 года в Вилкомирском повете проживало 144942 жителя, а его площадь составляла 8970 кв² км.
Деятельность и функции суда были точно регламентированы в IV разделе II Литовского Статута. Гродский суд был низшей инстанцией, рассматривавшей уголовные дела шляхты. В компетенцию этого суда входило решение тяжких криминальных преступлений за которые была предусмотрена смертная казнь. Согласно 30 статьи IV раздела II Литовского Статута гродский суд рассматривал дела о набегах на дворянские имения, изнасилованиях, грабежах, кражах, разорении костёльного имущества, подделке документов, колдовстве, убийстве или ранении шляхтича и пр. Дела беглых крестьян и слуг по усмотрению их владельца мог решать как гродский, так и земский суды. Гродскому суду приходилось решать и гражданские иски, которые касались уголовных дел.
Юрисдикции гродского суда принадлежала вся поветовая шляхта. В начале каждого месяца в поветовом центре проходили судебные сессии, которые на старобелорусском языке назывались рочки или на латыни kadencija. Сессии начинались в первых числах месяца и длились две недели. Гродский суд был единственной институцией в повете, должностные лица которого не выбирались, а назначались. Им руководил назначаемый королем поветовый судебный староста, а в воеводстве – воевода. Воеводы и судебные старосты часто бывали заняты другими важными государственными делами, поэтому из за нехватки времени не могли участвовать в заседаниях суда. В этих случаях 37 статья IV раздела II Литовского Статута обязывала их назначать должностных лиц гродского суда: подстаростия, судью и писаря. Поэтому гродский суд иногда называли старостинским судом. Основными требованиями для кандидатов в судьи было их дворянское сословие, хорошая репутация, знание права и старобелорусского языка, употреблявшегося в тогдашнем делопроизводстве.
Гродский суд был коллегиальным органом. Дела рассматривали и решения по ним принимали втроём: староста или его заместитель подстаростий, гродский судья и писарь. В случае болезни или отсутствия по уважительным причинам одного из них, сессия отзывалась. Судья, три раза неучаствовавший в заседаниях суда, терял свою должность. Все действия должностных лиц гродского суда могли быть обжалованы в земском суде. Писарь ведал гродскими книгами, в которые вписывал разные юридические акты. Также в эти книги вписывались и документы государственного значения (инструкции послам на сейм, решения сеймиков, королевкие универсалыб привилегии и пр.). Записи, внесённые в гродские книги, имели силу актов, подтвержденных нотариусом. Судьям в их деятельности помогал возный. Он вручал вызовы в суд, проводил осмотр места преступления, официально подтверждал обстоятельства дела, участвовал в судебных заседаниях и др. За насилие против возного законом были предустмотрены строгие наказания.
За свою работу судьи и другие должностные лица постоянного жалования не получали. Им платили по расценкам установленным в Статуте: от каждого решенного дела, от каждого вписанного документа и выданной выписи. Гродский суд был низшей инстанцией, решения которого каждый мог обжаловать в Главном Литовском трибунале или королевском суде. Приговоры суда того времени часто бывали очень строгими: смертная казнь, заключение, ссылка (баниция или инфамия), телесные наказания, большие денежные штрафы. Гродский суд имел свою тюрьму и палача. В XVI––XVII вв. в судебном делопроизводстве употреблялся древнерусский или старобелорусский язык, в литовской научной литературе ещё называемый славянским канцелярским языком ВКЛ. В 1697 году в судах был узаконен польский язык.
В 1792 году гродские суды были упразднены, а их функции переданы земянским судам. Согласно царским указам с 30 октября 1794 года и 6 февраля 1797 года гродские суды опять восстановлены и узаконены. В Литве они действовали до 1831 года.
Актовые книги Вилкомирского гродского суда за 1566–1595 гг. не сохранились, поэтому конкретных данных об учреждении суда и его начальной деятельности в исторических источниках и научной литературе найдено очень мало. Согласно проекту установления границ поветов ВКЛ с 1565–1566 годов к Вилкомирскому повету были присоединены Оникштинская, Курклевская и Пенянская волости. Гродский суд заседал и решал дела чаще чем земский суд, поэтому его обслуживало большее количество возных, обязанных вовремя вручить дворянам вызовы в суд, провести осмотр места преступления и др.
Вилкомирский гродский суд, в отличии от земского суда сессии, которого до 1775 года поочередно проходили в Вилкомире или Оникштах, заседал только в г. Вилкомир. В инвентаре вилкомирского староства за 1765 г. было отмечено, что “хотя Вилкомир и является поветовым центром, в нём до сих пор нет здания суда, тюрьмы и хранилища для архива актов гродского и земского судов”. Гродский суд нередко заседал в помещениях, принадлежавших частным лицам. Они государством были освобождены от уплаты налога в казну.
В 1831 году царская власть упразднила Вилкомирский гродский и земский суды. Их дела перешли в ведение Вилкомирского уездного суда.
Земские суды в ВКЛ появились после судебно-административной реформы, проведенной в 1564—1566 гг. Решения Бельского сейма с 1564 года и П Литовский Статут с 1566 года создали основу нового административно-территориального деления ВКЛ. Были образованы поветы, в границах которых действовали отдельные земские, гродские и подкоморские суды. Вилкомирский повет вошел в состав Виленского воеводства, кроме него в Виленское воеводство вошли также Браславский, Лидский, Виленский и Ошмянский поветы.
Деятельность и функции земского суда были точно регламентированы в IV разделе П Литовского Статута. В состав этого суда входили судья, его помощник и писарь. Они выбирались местными землевладельцами на сеймике из числа двенадцати кандидатов, после чего их утверждал король. Каждый год проходили три судебные сессии, которые назывались на старобелорусском языке рочками или на латыни каденциями. Они длились от трёх до шести недель. Судебные решения принимались в совещательном порядке.
Земские суды рассматривали гражданские дела о подтверждении духовных завещаний, актов купли-продажи, дарственных записей, долговых обязательств, королевских привилегий и др. Они решали также дела о нанесении обид, угрозах уничтожить имущество и повредить здоровье, об утерянных, сгоревших документах, об подтверждении дворянского происхождения. Земский суд был судом низшей инстанции, решения которого каждый мог обжаловать в Главном Литовском Трибунале или Королевском суде. Его особое положение подчёркивало также право присматривать за деятельностью гродского суда.
Согласно статьям Литовского Статута земскому судье запрещалось передавать кому-либо свои полномочия. В случае болезни или на время его отсутствия, дворяне специально на время сессии выбирали другое должностное лицо, имевшее такую же квалификацию. Очень важной в работе земского суда являлась должность писаря. Писарь ведал земскими книгами, в которые вписывал разные юридические акты. В эти книги вписывались и документы государственного значения (инструкции послам на сейм, решения сеймиков, королевские универсалы, привилегии и пр). Внесённые в земские книги записи приравнивались актам, имевшим нотариальную силу. Судьям в их деятельности помогал возный. Он вручал вызовы в суд, проводил осмотр места преступления, официально подтверждал обстоятельства дела, участвовал в судебных заседаниях и пр. За насилие против возного законом были предусмотрены строгие наказания. Судьи и другие должностные лица земского суда за свою работу постоянного жалования не получали. Им платили по расценкам, установленным в Литовском Статуте: от каждого решенного дела, от каждого вписанного документа и выданной выписи.
Рассмотрение каждого дела заканчивалось вынесением судебного решения (декрета). Приговоры чаще всего предусматривали денежные штрафы. Осужденный, неуплативший штраф, расчитывался своим имуществом. В случаях вынесения земским судом приговора в виде смертной казни или тюремного заключения, исполнение его поручалось должностным лицам гродского суда. В ХУГ-ХУП вв. в судебном делопроизводстве употреблялся древнерусский или старобелорусский язык, в литовской научной литературе ещё называемый славянским канцелярским языком ВКЛ. В 1697 г. в судах был узаконен польский язык.
В 1792 г. земские суды были упразднены, а их функции переданы земянским судам. Согласно царским указам с 30 октября 1794 года и 6 февраля 1797 года земские суды опять восстановлены и узаконены. В Литве они действовали до 1831 г.
В исторических источниках конкретных данных об учреждении и деятельности Вилкомирского земского суда найдено очень мало. Согласно проекту установления границ поветов ВКЛ с 1565-1566 годов к Вилкомирскому повету были присоединены Оникштинская, Курклевская и Пенянская волости. Судебные книги не имели постоянного помещения для хранения. В зависимости от того, где проходила судебная сессия, книги в железом окованном и опечатанном сундуке перевозили в Вилкомир или Оникшты, где они хранились в костёлах этих местечек. 8 апреля 1671 года в Оникштинском костёле, во время вспыхнувшего пожара, сгорели все актовые крепостные, поточные и декретовые книги Вилкомирского земского суда за 1566-1654 годы. Потеря этих книг очень затруднила сбор сведений о раннем периоде деятельности суда.
Луговцова, С. Л. Реформирование системы судебных учреждений Беларуси в последней трети XVIII в. / С. Л. Луговцова // Працы гістарычнага факультэта БДУ: навук. зб. Вып. 4 / рэдкал.: У. К. Коршук (адк. рэд.) [і інш.]. — Мінск: БДУ, 2009. — С. 289–295.
Из судебных учреждений, сложившихся в годы существования Речи Посполитой, дольше всего на территории белорусских губерний просуществовали компромиссные и эксдивизорско-таксаторские суды. Они были упразднены в связи с окончательным прекращением действия Статута ВКЛ в 1840 г. [5, с. 54]. Компромиссный, или полюбовный, суд, созданный в соответствии со Статутами ВКЛ 1566 г. и 1588 г., рассматривал дела (за исключением уголовных), связанные с интересами общественного имущества, и конфликты между держателями королевских имений. В состав суда входили несколько судей-комиссаров, которые избирались спорящими сторонами из лиц равного им сословия и звания. В случае несогласия между судьями обиженная сторона могла подать апелляцию в Трибунал ВКЛ [7, с. 392—393].
Эксдивизорско-таксаторские суды были введены Статутом ВКЛ 1588 г. для раздела землевладений неплатежеспособного должника между его кредиторами. Раздел осуществлялся подкоморием по решению земского суда или Главного литовского трибунала. Если для удовлетворения кредиторов не хватало доходов одного имения, то разделу подлежали все имения должника. Суд осуществлялся непосредственно в имении должника в присутствии собственника либо в присутствии его доверенных лиц. В состав суда в годы его существования в Российской империи, как правило, входили 3 члена земского суда, регент и коморник (назначаемые главными судами губерний). Члены суда осуществляли оценку (таксацию) земельных владений, строений, крестьянских повинностей, тщательно распределяли доли истцов, определяли условия пользования совместными угодьями и выполнение государственных повинностей (уплата налогов, поставка рекрутов и др.) [4].
Об Эксдивизорско-токсаторском суде. Отрывок из романа Фадея Булгарина. Ф. В. Булгарин. Иван Иванович Выжигин. Роман
Эксдивизия в польских губерниях, или Шах и мат заимодавцам.
Обанкротившийся тесть мой объявил эксдивизию, или раздел имения между кредиторами, на основании литовских законов. Заимодавцы выбрали от себя судей, или арбитров, из окрестных дворян, предоставляя тестю моему законное право выбрать судей также с своей стороны. Кроме того, составили канцелярию из нескольких регентов, или секретарей и писцов, и каждая сторона выбрала себе адвоката… В назначенный срок съехались судьи, регенты и адвокаты, каждый со своими людьми, лошадьми, собаками. Всех должно было кормить и угощать на счет имения… Дело тянулось чрезвычайно долго, потому что судьям и канцелярии приятно было жить на чужой счет, в веселом обществе. Г. Гологордовский, чтоб привлечь судей на свою сторону, угощал их великолепно…, созвал на время экспедиции всех своих родственников, у которых были прекрасные дочери, давал балы, охотился и жил веселее прежнего. Судьи играли в карты, волочились, влюблялись, пили, танцевали, а канцелярия между тем работала мало-помалу, по побуждению адвокатов, которые поспешали, чтоб скорее получить награду. Наконец, по истечении двух с половиною лет, кончилась эксдивизия. Имение разделили на плане, как шахматную доску, и участки раздали кредиторам по мере их претензий. Моей теще отдали самую лучшую часть, которая стоила втрое больше ее приданого; другим именитым кредиторам и родственникам г-на Гологордовского дали участки с крестьянами, а между бедными кредиторами и отсутствующими разделили болото, бесплодные заросли и песчаные степи, оценив эту бесполезную землю дороже индейских полей, покрытых корицею, гвоздикою и сахарным тростником.
Kamieniec inflancki, po łotew. Kamincys, wś w po w. dyneburskim, par. ruszońskiej, z kaplicą filialną, własność Reutta, niegdyś Sielickich i Eelkerzambów. Kaplica, 1766 przez Klemensa XIII zatwierdzona, stała dawniej na ogromnym głazie granitowym, który w jednej z alei ogrodowych dotąd istnieje.
Felkersambowie. Osiedli za czasów landmistrza Plettenberga (1494 — 1535) w związkowem państwie inflanckiem. Piszą się po niemiecku „von Völkersahm".
W r. 1620 Jan Felkersamb przyjęty został do organizacyi szlacheckiej w Mitawie i wciągnięty do spisów pod liczbą 46 klasy pierwszej. Był on dziedzicem dóbr. Kalkuny w Kurlandyi górnej, a dóbr Nigranden i Pikeln w Kurlandyi dolnej. W księstwie zaś inflanckiem posiadali Felkersambowie od wieków dobra: Ruszona, Kostyr, Kamieniec i Rozentów.
1. magnateria (magnates) - extremely wealthy and influential families. Representatives of this group tended to control the key offices of the state, they were strongly represented in the senate. Although no individual magnat possessed any of the special rights or privileges, the group as a whole exercised power and influence on a scale regarded as quite disproportionate to its numbers;
2. szlachta zamozna or folwarczna (nobles with means) - owners of both land and serfs. The scale of wealth in this group would vary, yet if the nobleman held two or three properties as well as serfs to work on them, he owed his living to no-one. Often nobles of this group were known, in Latin, as bene natus, possesionatus et dominus (well born, propertied and a Sobie Pan - a lord unto himself). This middle nobility group made up about forty percent of all Polish nobility;
3. szlachta czastkowa (noble owners of fragmented properties) - noble families which resided only on fragments of larger estates broken for sale or tenancy. Such families generally shared the serfs and material resources of the original estate with their neighbours;
4. szlachta zagrodowa and szlachta zasciankowa (noble smallholders) - owners of land but not serfs - had to work the land for themselves. Some noble families of this group lived in exclusive noble villages called zascianki (behind-the-wall), protected by its walls from the rest of the plebeian world;
5. szlachta czynszowa (rent-paying nobles) - nobles of this group were tenants, or leaseholders of their more prosperous countrymen. It is believed that this group was the most numerous;
6. szlachta sluzebna (nobles performing menial duties) - nobles of this group held positions of responsibility at estates belonging to magnates or wealthy nobles;
7. szlachta bezrolna or holota (landless nobles or rabble) - nobles of this group possessed neither land nor serfs. They worked as tenant farmers, labourers, soldiers, domestics, etc;
8. szlachta brukowa - (street nobility) although in a very small number, this was a group of nobles reduced to eking out a penurious living in the towns.
- Słownik geograficzny Królestwa Polskiego i innych krajów słowiańskich, red. Filip Sulimierski, et al., t. I – XV, Warszawa 1880 –1902.
- Manteuffel, Gustaw: O starodawnej szlachcie krzyżacko-rycerskiej na kresach inflanckich, Lwów, 1912.
- Bujnicki, Kazimierz: Pamiętniki księdza Jordana: obrazek Inflant w XVII wieku, T. 1—2, Wilno, 1852.
Ciechanowicz
HAJEWSKI (Gaiauakas) herbu Sulima. Ich rodowe siedziby byly w Polsce šrodkowej. Od XVII wieku mieszkali rowniež na Bialej Rusi i Litwie. (CPAHL, f. 391, z. 1, nr 1002, s. 199-202)[6]. CPAHL — Centraine Panstwowe Archiwum Historyczne Litwy w Wilnie.
ГАЕВСКИЙ (Гаяуакас) герба Сулима. Их прародина находилась в Центральной Польше. С 17 века они обитали также в Белой Руси и Литве (ЦГАЛ, ф. 391, вып. 1, № 1002, л.д. 199-202)[6]. ЦГАЛ — Центральный государственный архив Литвы в Вильнюсе.
Zygmunt August Król Polski, zjednoczywszy się przez Unią z Litwą y Inflantami na Seymie Grodzieńkim pod rokiem 1566 mca Decembra 26 odprawiającym się, nadał tytuł Inflantom Xiestwa y herb osobliwym przywileyem: Gryffa Białego, wspiętego na nogach w czerwonem polu, trzymającego Miecz u nogi prawey, a na piersiach litery S.A., które znaczą "Sigismundus Augustus".
To Xiestwo po przyłączeniu y Inkorporacyi do Niezwyciężoney Monarchii Rossyjskiey dostało od Nayjaśniejszey i Nayduiącyсh się Katarzyny Alexieyówny Imperatorowey i Samowładzącey wszystkich Rossyi Prowincyi tytuł "Prowincyi Dźwińskiey" z potwierdzeniem nadanego przez Regnanta Polskiego Herbu z utwierdzeniem przy prerogatywach y szlachectwie Nayduiącyh się w tey Prowincyi Obywatelów, bez naymniejszego na ich Dziedzictwa wieczystych Przywileyów, Dokumentów pomieszaniu i naruszeniu.
Zbiór Ogolny Róznych Familiy Prowincyi Dwińskiey naiduiących się dziedzicznemi possesyami y obywatelstwem zaszczyconych czasu wywodów przed Sądami Ziemskimi teyże Prowincyi w szlachectwie zupełnie dowiedzionych y niechybnie wyprobowanych, z krotką narratywą Każdemu Domowi nadanego herbu pod alphabetem ułożony.
Сигизмунд Август, король Польши, объединившись посредством унии с Литвой и Ливонией на Гродненском сейме в 1566 году, 26 декабря, даровал Герцогству титул Ливонии и герб с особой привилегией: Грифон Белый, стоящий на ногах в красном поле, у правой ноги держит меч, а на груди буквы С.А., что означают «Сигизмунд Август».
Это Герцогство после присоединения к Непобедимой Монархии Русской получило от Светлейшей и Могущественной Екатерины Алексеевны, Императрицы и Самодержицы всех русских провинций, титул «Двинской провинции» с подтверждением пожалованного регентом Польского Герба с подтверждение прав и дворянского достоинства рожденные в этой провинции граждан, без малейшего нарушения на их наследство и вечные привилегии документов.
Список различных родов Двинской губернии, гордящихся наследственными владениями и гражданством, заслуженных во время споров в земельных судах губернии, вполне доказанных в дворянском достоинстве и несомненно проверенных, с кратким повествованием для каждого дома, пожалованного герба в алфавитом порядке.
GAJEWSCY herbu Sulima t.j. tarcza wszerz na dwie części przedzielona, na wierzchniej dzielnicy pół orła czarnego w złotem polu z skrzydłami rozciągnionymi i pyskiem w lewo tarczy obróconym, w spodniej zaś trzy kamienie w czerwonem polu; na hełmie z korony pół orła czarnego takiego jak na tarczy. Ta Familia i dopiero w Koronie Polskiej znaczne dziedziczy substancje i w naszei Prowincji Dźwińskiej dosyć legalnemi dokumentami swoją wsparła szlachetność.
Эта фамилия унаследовала значительные состояния только в Короне Польской, а в нашей Провинции Двинской покрепила свое дворянское достоинство вполне законными документами.
Nies IV: 61-62[1]; Żern I: 261[3]; Bon. V: 347[2]; Ur. 4: 78-79[4].
Niesecki
Gajewski herbu Sulima, w Krakowskiem województwie, jakom widział na nadgrobku, piszą się z Gajewa. Jędrzej Gajowski dworzanin Króla Zygmunta III. zginął w Moskwie 1610. Drugi Jędrzej kasztelan Oświęcimski, zostawił z Przyłęcką herbu Sreniawa potomstwo, synów i córki, z tych jedna Krystyna była za Alexandrem Myszkowskim kasztelanem Oświęcimskim, znaczna dobrodziejka nowicjatu naszego Krakowskiego umarła 1659. tamże pochowana, ale to małżeństwo nie płodne. Druga Katarzyna za Krzysztofem Przecławskim. Paweł brat ich, miał za sobą Katarzynę Lubomirską. Stanisław dworzanin Króla Zygmunta, poborca w Krakowskim 1635. Constit. fol. 60. żona jego Górecka. Hieronim z Małgorzatą z Trzebini Trzebińską zostawił potomstwo. Baran. 1638.
Гаевский Герба Сулима в Краковском Воеводстве, как видел на памятнике, показан с Гаева. Андрей Гаевский Дворянин Короля Сигизмунда 3-го погиб в Москве в 1610. Другой Андрей Каштелян Освецимский, от Пржеленцкой Герба Шренява оставил потомство сыновей и дочерей, из коих одна Кристина была замужем за Александром Мыликовским Каштеляном Освенцимским, знаменитая благодетельница Краковского Езуитского монастыря, умерла в 1659 и там же предана земле, но сие супружество бездетно. Другая Екатерина по мужу Христофорова Прежецимская. Павел брат их соединен супружескими узами Екатерину Любомирскую. Станислав Дворянин Короля Сигизмунда, Краковский сборщик податей, а 1635-го жена его Горецкая. Хероним (Ярош) с Малгожатою в Тржебине Тржебенскою оставил потомство. Баран. 1638.
Żernicki-Szeliga
Gajewski W. Sulima. - Wojew. Krakau 1600 (Nsk. — Zl. Ks. 5. — Krosn. — Ksk. 1, 2)
Nsk. Niesiecki, Kaspar: Korona Polska (Die Krone Polen), Lemberg 1728 — 43. Neuausgabe als Herbarz Polski (Polnisches Adelsbuch), Leipzig 1839 — 46. 10 Bde.
Zł. Ks. v. Zychlinski, Feodor: Zlota Ksiega szlachty Polskiej (Das goldne Buch des Poln. Adels), erscheint seit 1879 in Polen in Jahresbänden.
Krosn. Krosnowski-Tabasz, Adolf: Almanach historique ou Souvenir de l'Emigration Polonaise, Paris 1846, 1 Bd.
Ksk. 1. Wojsko Polskie Kościuszki v roku 1794 (Die polnische Streitmacht des Kościuszko 1794), von Boleslaw Twardowski, Polen 1894.
Ksk. 2. Spis osób które uczestniczyły w działaniach wojennych Kościuszki 1794 r. (Verzeichniß der Personen, die 1794 an dem Kriegsunternehmen des Kosciuszko sich betheiligten), von B. T. (B. Tarnowski), Polen 1894.
Boniecki
GAJEWSCY h. SULIMA z Gajewa Górnego i Dolnego, w powiecie łęczyckim. Szymon, dziedzic Gajewa i Oraczewic około 1360 r., rozdzielił majątek swój między synów. Z nich: Andrzej był plebanem w Oraczewicach 1399 r. Paszko, dziedzic Gajewa, pozostawił dwie córki i synów: Wolimira i Mikołaja, którzy w 1394 r. procesują stryjenkę swoją Stachnę, wdowę po Mikołaju z Oraczewic i jej córki o działy (Łęcz. I. 3108, 5543, 5634, 5655, 5656, 6170; II. 3282 i inne).
Anna Gajewska h. Sulima, żona Wojciecha Jackowskiego, matka kanonika poznańskiego, któremu przy wywodzie szlachectwa 1580 r. świadczy Andrzej Gajewski. W 1576 r. dziedzicami Gajewa byli: Michał Gajewski, Sebastyan i Jan Warstatowie, Walenty, Konstanty, syn Wojciecha, Andrzej Opasowicz, Mateusz Opas, Kasper i Bartłomiej Gajewscy, a na sąsiednim Ględzianowie mieli części: Maciej i Franciszek, dziedzice także części Goszczyna. Maciej był też dziedzicem części wsi Upale, a Franciszek za żoną Daszyńską, części Daszyny (Paw.). Tu należą pewno także: Jan, pleban z Kaszewa, dziedzic części Woli Szczytnej i Paweł Gajewski z synowcami, dziedzic wsi Sowczygaj pod Kaszewem, w łęczyckiem 1576 r. (Paw.). Maryan, syn niegdy Sebastyana, sprzedał Rostówko Rysińskiemu 1637 r. (Obi. Łęcz. z 1639 r.).
W XVII-m wieku byli w województwie krakowskiem. Katarzyna, córka Andrzeja, za Krzysztofem Przecławskim 1607 r. Paweł, z żoną Katarzyną Lubomirską, l-o v. Piotrową Jordanową, 1623 r. dożywotni posiadacze Krzywaczki. Stanisław, syn Andrzeja, dworzanin królewski 1629 r., żonaty z Heleną Górecką. W 1640 r. otrzymał Łętkowice w województwie krakowskiem. Umarł 1643 r., pochowany w katedrze krakowskiej (Zap. Lub. 21 f. 63 i 32 f. 214; M. 358 f. 4; Star. Mon.). Stanisław, dworzanin królewski 1660 r. (Zap. Zap. 46 f. 648).
Jan Stanisław sprzedał 1676 r. Dziaduszyce i Gluzy Dembińskiemu, a 1690 roku sumę odziedziczoną po Krystynie z Gajewskich Aleksandrowej Myszkowskiej, kasztelanowej oświęcimskiej, odstąpił Justynie z Gajewskich Stefanowej Zbignie- wowej Kuczkowskiej (Gr. Sandom.). Justyna z Frydrychowie Rajewska, procesuje Dembińską 1661 r. (Gr. Krak).
Maciej i Franciszek, synowie Antoniego i Konstancyi z Bibinków, wnukowie Piotra, legitymowali się ze szlachectwa we Lwowie 1811 r.
Ususki
GAJEWSKI v. GAJOWSKI h. SULIMA. Senator w rodzinie, Andrzej, kasztelan oświęcimski około 1620 r.
Dawna wielkopolska rodzina; w XVI wieku przeszła do wojew. krakowskiego. Stanisław, łowczy lwowski 1563 r. (Conventionalia Warszawskie). Michał, Jan, Sebastyan z przydomkiem Warstat, Walenty, Konstanty, Andrzej i Mateusz z przydomkiem Opas, dziedzice Gajewa, w pow. łęczyckim 1576-r. (Ks. poborowe). Jarosz (Heronim), rotmistrz w Inflantach, walczył przeciwko Szwedom 1609—1601 r.; jeden z dzielniejszych pułkowników w Moskwie 1608—1611 r., poborca lelowski 1613 r. Wojciech, syn Stanisława, dziedzic dóbr Dambrówki 1605 roku. Andrzej, dworzanin Zygmunta III, jeździł od niego do rokoszan Zebrzydowskiego pod Janowcem z rozkazem, aby rozeszli się; poległ na wyprawie przeciwko Moskwie 1610 r. Stanisław, poborca krakowski, mąż wymowny i rycerski 1635 roku. Po Andrzeju, kasztelanie oświęcimskim, z żony N. Przyłęckiej syn Paweł ożeniony z Katarzyną Lubomirską 1624 r. Maciej i Franciszek wylegitymowani w Galicy i 1811 r.
Z osiedlonych na Litwie. Krzysztof, cześnik nowogrodzki 1761 roku. Marceli podpisał elekcyę 1764 r. z wojew. brzesko-litewskiem. Po Kazimierzu, synu Mikołaja, syn Józef z synem Michałem i tego syn Jan wylegitymowani w Cesarstwie 1830—1861 r. i zapisani do ksiąg szlachty gub. kowieńskiej.
Dybaś
На стр. 5525. Aktykacya herbu imienia p[anów] Gajewskich. Dokument do akt ziemskich prowincji dźwińskiej podają panowie Józeff stryi y Benedykt synowic Gajewscy. Opis herbu Sulima i informacje o Gajewskich zaczerpnięte z Niesieckiego [12 XII 1772].
LVVA, f. 712-1, nr 119, k. 253 – 253v [dawna fol. 255 – 255v].
Uw. Por. informacje na temat Gajewskich h. Sulima w herbarzu polsko-inflanckim: LVVA, f. 712-1, nr 94, k. 13 –13v, 139 –139v; Heymowski 1964, s. 24 – 25.
26. Aktykacya genealogij J[egomość] państwa Gajewskich. Dokument do akt ziemskich prowincji dźwińskiej podał Józef Gajewski. Używają herbu Sulima i wywodzą się od Andrzeja Gajewskiego [12 XII 1772].
LVVA, f. 712-1, nr 119, k. 254 – 255v [dawna fol. 256 – 257v].
На стр. 78149. Aktykacya kontraktu służącego panu Wawrzyńcowi z Gajewskiemu [!]. Dokument do akt ziemskich prowincji dźwińskiej podał Warzyniec Gajewski („z Gajewski”). Jest to kontrakt na dzierżawę gruntu Wetka Sola [Wełka Sola?] dany Wawrzyńcowi Zgajewskiemu [!], przez Felicjana Ryka, podkomorzego Jego Królewskiej Mości, Fejmany, 3 VII 1769 r.; na prezentowanym dokumencie odnotowano informacje o zapłaceniu w latach 1769 –1772 kolejnych rat dzierżawy (pod pokwitowaniami podpisy Jana Tołwińskiego bądź samego Felicjana Ryka, przy czym w ostatnim podpisie (z 1772 r.?) mianuje się już chorążym Księstwa Inflanckiego) [14 VI 1773].
LVVA, f. 712-2, nr 9, k. 169 –169v.
Uw. Według zestawienia UI 1994 (nr 1136), Felicjan Ryk, podkomorzy nadworny koronny,jako chorąży inflancki występował w latach 1771–1775.
На стр. 79150. Aktykacya assekuracyi daney służącey względem wolności p[anów] Zgaiewskich [!]. Dokument do akt ziemskich prowincji dźwińskiej podał Warzyniec Gajewski („z Gajewski”). Zawiera poświadczenie Ewy z Felkierzambów Sielickiej, sędziny grodzkiej inflanckiej (wydane w Kamieńcu, 27 VII 1765 r.), że Michał, Maciej i Tomasz z Gajewscy [!], to ziemianie wolnością zasczyceni, mieszkający od dłuższego czasu pod majętnością Kamieniem; dokument ma ich chronić przed bezprawnym zaliczeniem do grona poddanych i gwarantuje im swobodne przenoszenie się do innych dóbr, po rozliczeniu wszystkich należności [14 VI 1773].
LVVA, f. 712-2, nr 9, k. 170 –170v.
Uw. Ewa z Felkierzambów Sielicka jest najpewniej żoną Jana Sielickiego, sędziego grodzkiego inflanckiego w latach 1721–1729 (UI 1994, nr 1599). Kamieniec — dobraw pow. dyneburskim, zob. SGKP III, s. 764.
На стр. 117Tabela: Rodziny występujące w herbarzu polsko-inflanckim (LVVA, f. 712-1, nr 94) w układzie alfabetycznym, wraz z informacją na temat lokalizacji wpisóww ramach rękopisu.
25. Gajewscy h. Sulima k. 13 –13v k. 139 –139v
- Niesecki, Kasper: Herbarz polski. Wyd. J. N. Bobrowicza. T. 1—10 i Dodatek. Lipsk 1839—1846.
- Boniecki, Adam: Herbarz polski. T. 1—16, Warszawa 1899—1915.
- Żernicki-Szeliga, Emilian v.: Der polnische Adel. Bd. 1—2, Hamburg, 1900.
- Ususki, Seweryn: Rodzina. Herbarz szlachty polskiej. T. 1—15. Warszawa 1904—1931.
- Heymowski, Adam: Herbarz szlachty Inflant Polskich z 1778 roku.
- Ciechanowicz, Jan: Rody rycerskie Wielkiego Ksiçstwa Litewskiego, Tom III E-К, Rzeszów, 2001.
- Dybaś, Bogusław et al.: Szlachta polsko-inflancka wobec przełomu, Materiały z dyneburskich akt grodzkich i ziemskich z lat 1764–1775, Toruń 2018.
Kommentare
Kommentar veröffentlichen